?

Log in

1 авг, 2010

scary robot face

Rap- History: Kurtis Blow

Лучший альбом: KURTIS BLOW (1980)

Лучшие треки: The Breaks, Hard Times, Christmas Rappin'.
Вернемся назад в эру старой школы хип-хопа - приблизительно 1978-1982 годы - альбомы наши деды записывали неохотно. Первые серьезные хип-хоп альбомы стало выпускать второе поколение рэпперов (Run-D.M.C., Whodini, The Fat Boys) годах так в 1983-1984, но большинство их предшественников выпускали исключительно синглы. Из того перилда можно выделить только два альбома, вышедших на серьезных лейблах - дебютные альбомы Sugarhill Gang и Kurtis Blow. Кертиса вообще можно назвать первой звездой хип-хоп музыки, его дебютный альбом - первым легендарным хип-хоп альбомом.
Лучшие треки Kurtis Blow из других альбомов:
1. AJ Scratch (1984, Ego Trip).
2. Basketball (1984, Ego Trip).
3. Street Rock (1986, Kingdom Blow).
4. Unity Party Jam (1986, Kingdom Blow).


10 июл, 2010

scary robot face

Новые герои современной эстрады: Б. О. Б.

Родился: 15 ноября 1988 года в Декатуре.
Годы ативности: последние пять лет.
Жанр: Рэп, Хардкор, Дерти Сауф.
Немного напоминает Фарелла, Кид Кьюди и Канье Уэста.
Биография: В возрасте 17-ти лет Б.О.Б. заключил контрактс мейджором, что само по себе является редкостью. Парень с юга начал работать в южной стилистике, беря пример с главных корифеев этого жанра Outkast и конкретно с Андре 3000. Бобби стал заниматься музыкой еще со школы, это было для него чем-то вроде хобби. В старшей школе он уже стал выпускать оффициальные релизы. Пока этот артист находится только в начале своего творческого пути, хотя выпустил уже три альбома, что несомненно является показателеи опыта. будем надеется, что из него вырастет новая суперзвезда современной музыкальной сцены.
Дискография:
2006, Bread Ova B... (пока не слушал, оценить не могу).
2008, Hi! My Name Is B. O B. (-).
2010, B.O.B. Presents: The Adventures Of Bobby Ray. ( 4+).


24 янв, 2010

scary robot face

(без темы)

http://www.svobodanews.ru/
 


Иван Толстой: Сорок лет тому назад, 3 января 1970 года у нашего микрофона выступал парижский поэт и критик Георгий Адамович с размышлениями о творчестве Андре Жида. Запись была приурочена к 100-летию со дня рождения французского писателя.

Георгий Адамович: Исполнилось 100 лет со дня рождения Андре Жида. Начну, однако, свою беседу о нем с далекого воспоминания, которое прямого отношения к этой юбилейной дате не имеет. В 1918 или, может быть, 1919 году Николай Гумилев, вернувшийся из Парижа и Лондона, куда еще до революции он был послан в составе какой-то военной миссии, сказал на собрании в Доме Искусств: "У нас все еще считают, что первый французский писатель - Анатоль Франс. А крупнейший современный французский писатель – Андре Жид". Слова его многих удивили. Жид был сравнительно мало известен в России. Слава и престиж Анатоля Франса, наоборот, находились в зените, свидетельством чего может послужить статья Замятина, написанная немногим позже, где есть такие строки: "Если составить атлас культуры за последнюю четверть века, то, конечно, на карте России обозначена вершина – Лев Толстой, а на карте Франции - Анатоль Франс. В этих двух именах - духовные полюсы двух наций".
Но, по-видимому, Гумилев на месте, в Париже, уловил веяния, которые до России еще не дошли. Да которым, по тем грозным, бурным временам, и нелегко было бы до нас дойти. В те годы Андре Жид действительно становится во французских передовых литературных кругах кем-то вроде властителя дум. Не то чтобы талант его явно превосходил дарование Анатоля Франса. Нет, не в этом было дело.
Влияние, неуклонный рост влияния Жида основан был на твердо продуманном сопротивлении изящно-поверхностному, скептическому, легковесному отношению к творчеству. Отношению, символом которого был, в течение долгих лет, Анатоль Франс. Считалось почти бесспорным, что такой взгляд на литературу - черта прирожденно французская, соответствующая духовному складу нации и ее культуре. Андре Жид поставил себе задачей убедить соотечественников, что это не так и что лучшее, самое высокое, Францией созданное, имеет мало общего с беспечными и меланхолическими усмешками над человеческим существованием, которое, в конце концов, будто бы неизбежно сводится к суете сует. А Франция, французская интеллектуальная молодежь, по-видимому, ждала писателя, который опять вгляделся бы в загадки бытия, в трудности и в темные стороны жизни, бесконечно противоречивый внутренний мир человека. Разумеется, прежние традиции еще находили приверженцев, и в их ряду следует, пожалуй, на первом месте назвать имя Жана Кокто, любимца литературно-светского Парижа. Но при сопоставлении с этим талантливым острословом и неутомимым законодателем мод, с этой типично "столичной штучкой", если воспользоваться выражением городничихи о Хлестакове, Жид выигрывал и казался подлинным мудрецом. Кокто был, в сущности, преемником Анатоля Франса, хотя при своем демонстративном пристрастии к новизне во что бы то ни стало он от такой преемственности отрекся бы.
Андре Жид, наоборот, стремился вывести французскую литературу из парижских салонов, напомнить о ее связи с Монтенем и Паскалем, Шатобрианом и Бодлером. Можно было бы, конечно, назвать и другие имена. А, пожалуй, он еще настойчивее хотел сблизить ее с чужеземными духовными сокровищами. В первую очередь, с Достоевским, которого он боготворил, а, отчасти, с Ибсеном. Авторитет его оказался окончательно упрочен лишь после Первой мировой войны.
http://www.lib.ru/INPROZ/ZHID/